Вот здесь, на бревнах. Вика, давай! - И не успели мы моргнуть, как она замахала черным патрончиком губной помады - откуда только взялся у нее? Подбежала к Рудимчику, который стоял с разинутым ртом, и выхватила из его рук щит-фанерку. - Товарищ боец, при стрельбе из пистолета щитом не пользуются. - И - раз-раз! - начертила на фанерке красный крест, а фанерку прикрепила на заборе. - Вывеска готова! Вика, ты главврач, Маша хирург, я - медсестра.

- А я не умею хирургом, - сказала Маша.

- Научишься! - отрезала Люська и обратилась к нам. - Бой продолжается. Что же вы? Воюйте, товарищ генерал!

Борис машинально скомандовал:

- На врага - вперед!

Назар завопил: «Ура!», мы выхватили шпаги и ринулись в бой. Вдруг вижу: Рудимчик наставил на меня пистолет, сказал «бах-бах!» и вдруг закричал: «Гошка раненый!»

Еще не хватало из-за малолетки-второклассника ложиться в госпиталь! Я хотел его догнать, но не смог. Шустрый он. Словно мышонок. И похож на мышонка. Лицо, как мордочка, острое, вытянет вперед и бегает, мелко семеня, высматривая по сторонам, будто принюхиваясь.

- Ну, погоди! - погрозил я ему и выстрелил в овраженского Гошку. Но тот тоже отказался падать: я, говорит, ходячий раненый.

Так мы бегали, и никто не хотел идти в госпиталь, а девчонки стояли на бревнах и смотрели на нашу битву. Тогда я крикнул:

- Главного Мушкетера в госпиталь! - И все обрадовались, бросились к толстому Сашуне: - В госпиталь его.

Он начал отчаянно отбиваться:

- Пустите, чего пристали, опять измажусь!

Надо сказать, что из дому он всегда выходит в чистой наглаженной рубашечке. А пока бегает с нами, становится до того грязным, что мать ругает его, ругает, потом берет за руку и уводит с улицы. Вот он и забеспокоился, когда мы его схватили. Но мы не отпускали, а потащили на бревна, изредка приподымая с земли, потому что он был тяжелый, как телевизор.

Вика, важно подбоченившись, встретила нас вопросом: