- В чем дело, граждане?

Назар Цыпкин встал по струнке и доложил:

- Товарищ главврач, привезли раненого бойца, окажите помощь.

Овраженский Гошка выскочил вперед:

- Я в него выстрелил. Наповал.

Борис нахмурился:

- Дурак. Если наповал, зачем в госпиталь?

Люся быстро нашла выход:

- Врачи разберутся! Товарищ хирург, сделайте операцию!

- Не надо мне операцию! - задергался Сашуня.

- Лежи! - придавил я его коленкой.

- Вика, - испуганно зашептала Маша. - А чем перевязывать?

- Во-первых, я тебе не Вика, а во-вторых… - Главврач оглянулась, словно выискивая глазами перевязочный материал.

Я тоже оглянулся. И Борис тоже. Должно быть, мы одновременно посмотрели в сторону его двора. Там, за дощатым забором, белело развешанное после стирки белье. Я подмигнул Борису, и… Конечно, мой дед обязательно бы сказал: «Ай, как нехорошо!» Но в ту минуту нам хотелось только одного: чтоб не остановилась интересная игра в войну с госпиталем. И все мы так увлеклись, «перевязывая» Сашуню, что не сразу услышали крик Черданихи.

- Полотенце, мое полотенце! - Остановившись посередине улицы, она начала хлопать себя руками по бокам, приседая при каждом хлопке и слове. - Ироды! Разбойники! Бандиты!

Она всегда так причитает перед тем, как броситься на нас. Мы уже изучили ее тактику и поняли, что лучше всего спасаться бегством. Недолго думая, мы кинулись врассыпную. На месте остались только Борис, перевязанный «боец» Сашуня и Люська. Черданиха приблизилась к ним.

- Бандиты, архаровцы, негодники стоеросовые! - продолжала она вопить и, ухватившись за полотенце, так рванула, что толстый Сашуня мотнулся, словно травинка. Полотенце осталось в руках у Черданихи. Она замахнулась на Сашуню, но в эту секунду раздался голос Ангелины Павловны, Сашуниной матери:

- Что вы делаете?

Ангелина Павловна, как всегда нарядно одетая, пышноволосая, с блестящим браслетом на руке, в красных босоножках и с красной сумкой, бежала к сыну.